Страны >

KARLIKI.ru - сайт о карликовых странах Европы и мира.



Микронезия, Трук - Гибралтар Тихого океана, Мабуци

1. Лазурная могила

2. Как воевали сто лет назад

3. Мореходы и звёзды

4. "Любовные трости"

 

Януш Вольневич  

Трук - Гибралтар Тихого океана

Мабуци

 

Мистер Сиалес любезно прислал за мной машину и водителя, поэтому в тот день я мог отправиться на «покорение» Моэна. Остров похож на равнобедренный треугольник со сторонами 8—10 километров. По углам «треугольника» расположены: старый маяк, построенный еще японцами, отель «Континенталь» и аэродром, поблизости от которого возвышается самая высокая гора острова — Тонахав. Местный Эверест поднимается почти на 400 метров. На южном берегу дороги не было, так что объехать весь остров не представлялось возможным. От «Марамара» я мог поехать только на юг, т. е. к отелю «Континенталь», или на восток — по направлению к маяку. Я, конечно, выбрал последнее направление.

Дорога была вполне сносной, а 400 метров горного склона Тонахава выглядели довольно живописно. Крутые откосы горы покрыты девственным тропическим лесом и очень декоративны. Первая крупная деревня, встретившаяся на нашем пути, — Тунук. Она ничем не напоминала те поселения островитян, которые здесь увидел Я. Кубари. Перед нами стояли стандартные домики с жестяными крышами и толстыми «противотайфунными» стенами, которые исключают использование «любовных тростей». Современная архитектура домиков совсем не располагала к романтическому ухаживанию. В центре деревни возвышалась католическая церковь и двухэтажный дом приходского священника. Все сооружения выкрашены куркумой в ярко-оранжевый цвет.

Берега острова, вдоль которых вела мощенная красным щебнем дорога, были ничем не примечательны. Прибрежные воды, поросшие тростником и мангром, усеянные едва прикрытыми рифами, выглядели печально, тем более что их не оживляла ни одна лодка под парусом, а возле самого берега увязли в песке несколько небольших каноэ. Сомнительное украшение побережья — узкие и длинные мостки вдавались далеко в море. В конце каждого стояла какая-то жалкая будка. Подобные постройки я уже видел на Самоа и ничуть не сомневался в том, что это уборные, усердно внедряемые санитарными властями. Возможно, они вполне соответствовали стандартам гигиены, но тут не соблюдались принципы безопасности. Во всяком случае, я не решился бы воспользоваться этими удобствами в безлунную ночь.

Где-то поблизости от бухты Номенук, недалеко от устья маленькой речки, водитель предложил мне осмотреть живописный водопад. Посмотрев на реку, я понял, что ничего интересного меня не ждет, и не ошибся. С горы небольшой струйкой стекала вода — ничего общего с Ниагарским водопадом.

Дорога все круче поднималась вверх, открывая прекрасный вид на лагуну. Мы преодолели еще несколько сот метров зарослей, и вездеход оказался на вершине пологого холма. Нашему взору предстала довольно странная постройка — воздвигнутый в соответствии с лучшими достижениями инженерного искусства двухэтажный бункер с толстыми железными ставнями и стальными дверьми, напоминающими банковский сейф, уместный на Уолл-стрит, а не на райском островке в центре Тихого океана. Статуя св. Франциска Ксаверия на фоне этой красоты еще больше запутывала дело. Интересно, что же общего с японским бункером у этого иезуита, забальзамированные останки которого я недавно осмотрел в мертвом городе бывшей португальской провинции Гоа?

Ответ на мой вопрос отчасти дала помещенная здесь же табличка с надписью «Xavier High School». Оказывается, это здание иезуитской гимназии св. Франциска Ксаверия. Непонятно, почему она расположена в форте?

Несколько десятков мальчиков выбежали на открытую площадку перед бетонным монстром. Ребята вели себя так же, как и их ровесники в Европе: они бегали, кричали, смеялись. Один из воспитателей гимназии охотно рассказал мне:

— Видите ли, мистер, в тысяча девятьсот сороковом году японцы построили этот комплекс, уничтожив католическую миссию иезуитов. По окончании войны миссионеры до тех пор писали в Вашингтон, пока в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, то есть через семь лет после окончания военных действий, за ними не было признано право собственности на землю и построенные на ней здания. После переоборудования иезуиты решили отдать эту крепость под школу.

— Сколько же в гимназии учеников?

— Более ста человек.

— Эта гимназия типа интерната?

— Разумеется. Наши ученики родом с Каролинских и Маршалловых островов. Мистер, не хотите ли подробнее осмотреть гимназию?

Я с удовольствием согласился: постройку, которая во время войны считалась суперсекретной, не каждый день увидишь. Первым ощущением при входе в помещение была приятная прохлада. Толстые стены блестяще решали проблему охлаждения воздуха. Приветливый хозяин повел меня сначала на крышу здания.

— У вас под ногами около полутора метров железобетона. А здесь вы видите единственный след от действий бомбардировщиков, много раз атаковавших это строение. Сюда попала пятисотфунтовая бомба.

Серьезных повреждений было не видно: углубление сантиметров на 20 и немного обнаженной стальной брони. Действительно, эта крепость оказалась неуязвимой для американских бомб.

Мы спустились вниз и увидели широкие коридоры и тяжелые стальные двери с заклепками: мощный центр радиосвязи, который японцы называли «Мабуци». Там, где когда-то радиотелеграфисты, не поднимая головы, отбивали срочные донесения, сейчас микронезийские мальчики завтракают и обедают. В бывших апартаментах адмирала с давно уже не действующей ванной разместилась дирекция школы. Помещения для офицеров используются под спальни для мальчиков. Мабуци, наверное, одно из немногих военных сооружений на Тихом океане, нашедших полезное применение.

Я с удивлением узнал, что в программу здешней гимназии входит латинский язык (молодые люди знают наизусть речи Цицерона и Цезаря), а также демонстрация учебных фильмов. У мальчиков есть свой театр. В тот момент они с увлечением готовили спектакль по пьесе Шекспира «Венецианский купец», в котором костюмы были выдержаны в стиле эпохи. Чем не Итон в Микронезии!

— Есть ли у вас трудности в воспитании и какие? — поинтересовался я.

— В общем такие же, как и повсюду, — драки, иногда случаи пьянства. Мы стараемся воздействовать на учеников уроками труда и находим для них множество дополнительных занятий: они работают каменщиками, малярами. Мы ремонтируем, обновляем, ухаживаем за газонами и подстригаем кустарник. Ребята не плохие, способные, учатся охотно.

Прозвенел звонок. Ученики вернулись в классы. за ближайшей четвертьметровой толщины бронированной дверью начался урок тригонометрии.

Я обошел вокруг гимназии еще раз. Во время войны здесь стояли три радиомачты, теперь осталась одна. За послевоенные годы возле здания разрослась целая роща банановых и хлебных деревьев, но крепость возвышалась среди пышной зелени словно зловещий призрак жестокой войны. На месте некоторых амбразур были сделаны окна, но остальные — множество узких прорезей — по-прежнему снабжены стальными ставнями. Под крышей — толстый бетонный навес, предохранявший амбразуры от попадания в них осколков. Вероятно, Мабуци еще долго простоит на этом маленьком, в несколь ко десятков километров, островке, являя собой памятник военному безумию, которое докатилось даже сюда, на этот оторванный от мира клочок суши.

В соответствии с моей программой после посещения гимназии св. Франциска Ксаверия я отправился в близлежащую деревню Сапук, откуда по тропинке можно добраться до маяка, построенного еще японцами. Возле дороги стоит — иначе и быть не могло — свежевыкрашенная японская зенитка. Проходя мимо, я увидел группу японцев, которые самозабвенно фотографировались на ее фоне. От маяка открывался чудесный вид на остров Дублон и на западную низинную часть острова. В двух десятках миль отсюда возвышался Маттер-хорн, или высочайшая гора архипелага на острове Тол (426 метров над уровнем моря), притягивающая к себе живописные облака и темные дождевые тучи. На расстоянии нескольких миль к востоку был ясно виден коралловый барьер, окружающий лагуну, а также один из четырех глубоководных проходов, так называемый Северо-Восточный. Через него в гавань Моэна заходили самые крупные военные корабли.

Здесь, на мысе у маяка, кончался остров. Если пользоваться машиной и дальше, то надо возвращаться той же дорогой. Поэтому мы решили объехать гору То-нахав с противоположной стороны, после чего оказались возле строений, занимаемых администрацией дистрикта, миновали здание красивой современной больницы и подъехали к филиалу «Бэнк оф Амэрика», разместившемуся в бараке из ржавой жести. Оказывается, банкиры не всегда купаются в деньгах.

Дорога по другую сторону горы снова привела к отелю, откуда резкий поворот влево позволил двигаться вдоль берега. Теперь лагуна была справа. Мы проехали порт, знакомый мне по экскурсии на «Фуджикава Мару», затем миновали деревню Мван, которую протестантская миссия украсила церковью, а также гимназией, где совместно учатся мальчики и девочки. Стало ясно, что на Тихом океане соперничество между различными церквами продолжается. Как я понял, на Моэне оно не приобрело пока таких карикатурных форм, как, например, на Новых Гебридах, где на одном острове я нашел целых восемь различных миссий, непримиримо враждующих между собой за души овечек, заблудших в язычестве (или других верованиях).

В XIX в. эти проблемы в Микронезии выглядели значительно сложнее; во время войн, которые вели между собой островитяне, миссионеры поддерживали одну из сторон. Обычно они помогали свежеобращенным душам. При участии белых войны приобретали более жестокий и кровопролитный характер. Такая война на острове Тарава известна довольно широко. В ее ходе было убито 30 островитян. Сверх меры усердные миссионеры праздновали тогда «блестящую победу христиан над язычниками».

Вездеход катил по твердой дороге мимо стандартных домиков, превосходящих по своей уродливости все, что можно было увидеть в архитектуре острова. В какие-то мгновения меня охватывала тоска по пальмовым крышам и изящным домикам на сваях. Что ж, здесь, на острове, так называемая «цивилизация» одержала победу — минувшая война смела с лица земли все прежние постройки. Победой цивилизации можно назвать и весь комплекс отеля «Континенталь» с прекрасным пляжем, газонами, пристанью и неплохим рестораном, отделанным — о диво! — в островном стиле.

В этом уютном помещении с охлажденным воздухом я сразу же воспользовался своей «идентификационной картой», которая обошлась мне так дорого.

—Хэлло, Ян, — услышал я голос Майка Ашмана, одного из правительственных чиновников, с которым я познакомился еще на Сайпане.

— Рад тебя видеть. Ну, как тебе понравился Тиниан?

— Прекрасная поездка, Майк! Может, у тебя есть и другие предложения? — поинтересовался я.

— Может, и будут. А вот познакомься, пожалуйста, с Джином Хессингом, генеральным директором «Эйр Майк». Завтра мы вместе летим на Сайпан. Поговори с ним...

— «Эйр Майк»? Это что — твоя собственная линия? Я и не знал, что ты такой богач...

— Не смейся над бедным чиновником государственной службы. «Эйр Майк» — это сокращенное от «Эйр Микронезия». Джин руководит этим предприятием.

Джин, как и большинство бизнесменов, оказался энергичным, немного болтливым человеком. Он кратко познакомил меня с историей своей жизни. Джин объяснил мне, что «Эйр Микронезия» — корпорация, созданная американскими авиалиниями «Континенталь», гавайской «Алоха Эйрлайнс» и капиталом «Юнайтед Микронезиа дэвэлопмэн ассошиэйшн». Предприятие владеет небольшим воздушным флотом, существует с 1968 г., обслуживает межостровные перевозки и обеспечивает прежде всего связь с Гонолулу. С 1975 г. все рейсы стали обслуживаться реактивными самолетами.

— Мы перевозим свыше ста пятидесяти тысяч пассажиров в год и обеспечиваем около пяти миллионов тонномиль. У нас занято...

— Джин, ты надоел ему, — вмешался Майк. — Лучше послушай, что я ему посоветую. Он уже видел Гуам, Сайпан и даже побывал в этих краях. Теперь ему надо посетить Майюро!

— Золотые слова! — воскликнул Джин и больше не проявил ни малейшего интереса к моим предполагаемым поездкам, сосредоточившись на аппетитной порции тунца, которую принес официант.

Разговор зашел о различных блюдах. Пользуясь случаем, я попытался узнать побольше о традиционных кушаньях островитян.

— Таро и ямс, — не задумываясь сказал Джин. — Уже наш предшественник на тихоокеанской линии Магеллан записал, что островитяне питаются плодами, богатыми крахмалом, удивительными фруктами и рыбой. Таро и ямс до сих пор считаются на наших островах престижной пищей. За прошедшие столетия ничего не изменилось, и, кажется, только банки с консервами положат этому конец.

— Это правда, — вмешался Ашман. — На Понапе, куда ты собираешься, существует что-то вроде состязаний по выращиванию корня ямса. Тамошняя почва позволяет добиваться невероятных результатов. Величина корня измеряется количеством людей, которые могут его унести на приспособлении, похожем на деревянную лестницу. Я сам видел такие корни «человек на десять», и весили они более двухсот фунтов, но ходят слухи, что раньше попадались и такие, которые могли поднять тридцать пять человек. Настоящие гиганты!

— И я слышал об этом, — не сдавался Джин. — Здесь, на островах Трук, еще жив древний обычай, который можно было бы назвать «состязанием желудков». Каждая родовая группа старается вырастить как можно больше продуктов питания. Состязающиеся работают не покладая рук многие недели подряд. В назначенный День продукты тщательно оцениваются и объявляется победитель. Все, конечно, завершается общим пиром, причем каждая «воюющая сторона» старается съесть псе продукты, выставленные «противником». Обычно это сделать невозможно, и тогда «болельщики», т. е. вся деревня, тоже набрасываются на горы пищи.

Короче говоря, богатые крахмалом, витаминами и минеральными солями корни таро (а возделывается это растение на влажных почвах) до сих пор остаются основой благосостояния в Микронезии, особенно на тех островах, где нет аэродромов, способных принять реактивные самолеты «Континенталя».

— Интересно, являются ли плоды кокосовых пальм также важным продуктом питания у островитян? — спросил я.

— Конечно, это так, кокосовые орехи просто бесценны на так называемых «сухих атоллах», потому что там они — единственный источник питья. Гибель пальм из-за тайфуна или цунами означает смерть для жителей такого атолла.

— А есть ли еще какие-нибудь блюда, типичные для этих островов?

— Лично мне, — отозвался Джин, медленно прожевывая кусок тунца, — случилось попробовать два таких блюда: летучую мышь в кокосовом соусе на Сайпане, одна порция — двадцать долларов, и жареную собаку (на Восточных Каролинах считается деликатесом). Эти животные появились здесь сравнительно недавно — их завезли сюда первые европейцы. Майк так и не назвал ни одного экзотического блюда, но, немного подумав, рассказал о плодах хлебного дерева:

— Как известно, это сезонный плод даже на островах Тихого океана. Поэтому древние островитяне, которые часто совершали морские путешествия, придумали несколько способов его хранения. Полинезийский способ, известный на атолле Капингамаранги, состоит в том, что сушат мякоть этого плода — ее раскладывают на солнце в виде огромных блинов. Высушив, их свертывают в трубочки и таким образом хранят долгое время. Некоторые островитяне часами вымачивают плоды хлебного дерева в океане, а затем закапывают в погреба. В результате получается вонючая, перебродившая масса под названием магр, которая может храниться сколько угодно. Считается, что магр, так же как и коньяк, чем старше, тем лучше. Вся масса перебродившего в погребе плода датируется по самой давнишней порции: чем старее магр, тем выше честь семьи. На По-напе есть погреба, в которых хранится магр 70—80-летней давности. Должен признаться, я сам никогда не пробовал это блюдо.

Джин молча прослушал лекцию Майка, а затем, чтобы последнее слово все-таки осталось за ним (с пивом и тунцом было давно покончено), рассказал о настоящих мужчинах с Япа:

— С давних времен на Япе существовало много обычаев и табу, связанных с едой. Некоторые из них строго соблюдаются и в наши дни. Например, земельный надел делится на части: на одной выращиваются продукты, идущие в пищу мужчины, на другой — продукты для жены и детей. Пойманная рыба также доставляется отдельно для мужчины и отдельно для членов его семьи. И уж конечно, недопустимо пользоваться общей посудой. Мужчина никогда не станет есть из горшка, в котором готовилась пища для женщин. Считается, что это может вызвать тяжелую болезнь. Прежде существовало множество обычаев, в соответствии с которыми должен был питаться «благородный» житель Япа; для простолюдинов существовали другие правила. В старину «благородный» житель Япа избегал есть за пределами своей деревни из опасения, что блюда могли быть приготовлены не в соответствии с его рангом. Но скорее всего причиной тому являлся страх быть отравленным, так как в те времена на Япе были в ходу и такие коварные способы ведения войн.

Наступил день моего отъезда. Я прибыл в аэропорт к назначенному времени. Человеческих скелетов я с собой не вез, но из моей ручной сумки торчали «любовные трости» — сувенир необычный, но абсолютно бесполезный в варшавских жилых корпусах с железобетонными стенами.

Примерно в назначенное время в воздухе раздался гул мотора, но вместо изящного «Боинга-727» в небе появился летающий вагон — четырехмоторный «Геркулес» с американскими опознавательными знаками. Гигантские размеры машины резко противоречили здешнему островному мирку. Приземление чудовища было зрелищем захватывающим. Не знаю, что за дела у огромного военного самолета на микроскопическом островке, но случай сделать несколько снимков подвернулся отличный. Военные и их самолет внесли на аэродром большое смятение, которое еще продолжалось, когда опустилась рейсовая машина. Мы ждали, когда все придет в порядок. Вместе с пассажирами ожидали наши пилоты. Я представился командиру корабля, который должен был сесть за штурвал нашего самолета, и спросил его:

— Скажите, как вам здесь работается? И главное-— как удается посадить самолет на такой крошечный аэродром?

— Ли Майнорс, — услышал я в ответ. — Вы случайно не летчик?

— Нет, я просто любитель книг о летчиках, — ответил я.

— В таком случае не будем входить в технические детали. Без преувеличения могу сказать: здесь можно стать поэтом. Я нисколько не шучу. Послушайте, что я вам скажу: Микронезия — это последний клочок земли на белом свете, где водить пассажирский самолет — истинное удовольствие!

— В чем же оно состоит?

— Нет этих дурацких огней, нет заумных диспетчеров, зато есть пространство, воздух, свобода. Летишь... из пустоты океана возникает крошечная точка — островок! Садишься! После первого, второго, третьего захода, как тебе нравится!

— Конечно, это довольно заманчиво, но все-таки посадка на этих крошечных аэродромах...

— Наверное, вы правы, но меня неплохо вышколили. Я десятки раз садился на еще меньшем клочке, каким была палуба почтенного авианосца «Хорнет». К тому же посадочная полоса подо мной качалась... Извините, ме
ня, кажется, зовут...

Действительно, возле машины стоял какой-то человек и подавал ему знаки. Командир подошел к нему и стал что-то обсуждать, а тем временем открылся огромный грузовой люк в оранжевой машине — я никогда не видел такого огромного проема, занимавшего не менее четверти борта самолета. Началась погрузка громадных ящиков.

Авиационное сообщение на этих разбросанных в океане островах — вещь необходимая, жаль только, что она приносит с собой «вирус» цивилизации, который подтачивает обычаи островитян.

— На борту самолета вас приветствует Ли Майнорс — командир корабля, — услышали мы сразу после старта. — Мы направляемся на Понапе, высота... полет будет продолжаться... Специально для вас мы сделаем еще один круг над островом. Посмотрите, овальное пятно внизу — это остов японского судна «Фуджикава Мару».

Я посмотрел в круглый иллюминатор — Моэн. Вон та точка — маяк, а серая коробочка — Мабуци. Вот и синий овал «Фуджикава Мару», и островок Фефан, напоминающий по форме человеческую стопу. На Дублоне я увидел даже пальму, под которой сидел, любуясь летающими рыбками. Может быть, командир прав? Видимо, здесь и впрямь нетрудно стать поэтом.

Улетая на запад, я совсем другими глазами смотрел с высоты на несколько клочков суши, замкнутых в коралловое кольцо лагуны. Какой-то пассажир громко сказал, что в этом огромном кольце легко поместились бы все острова Микронезии. Наверное, это так. Но как вместить в

 

Из книги: Я. Вольневич, Люди и атоллы, М., 1986. (Janusz Wolniewicz LUDZIE I ATOLE (czyli wedrowki po Mikronezji) Warszawa 1982)

Перевод с польского Л.С. Ульяновой


Внимание! При использовании материалов сайта, активная гиперссылка на сайт Карлики.ру обязательна! Желательно, при использовании материалов сайта уведомлять авторов сайта!


Все флаги в гости будут к нам! (Посетители сайта Карлики.ru из разных стран)

free counters


 

 На главную страницу раздела о Микронезии


Фотографии Микронезии


Новое на сайте
26.09.НОВЫЙ РАЗДЕЛ - Карликовые страны на открытках

16.06. Понапе - сад Микронезии Рассказ о Маршалловых Островах
14.06. Трук - Гибралтар Тихого океана Люди и атоллы
08.06. Рассказ о Палау