Страны >

KARLIKI.ru - сайт о карликовых странах Европы и мира.



Микронезия, Понапе - сад Микронезии, Нетт

1. Первые шаги

2. История одного негодяя

Януш Вольневич  

Понапе - сад Микронезии

Нетт

 

Путь из Колонии в деревню Нетт недолог, тем более что ширина Понапе, второго по величине острова Микронезии, нигде не превышает 15 миль. В Нетт я отправился с группой туристов от отеля «Поэнпэи». В состав ее входили высокий тощий швед лет 60, супружеская пара из Калифорнии — обоим вместе было около 150, японец в возрасте, не поддающемся определению, и молодой немец, скорее всего студент. Я оказался сбоку припека. Меня уговорили совершить эту экскурсию, заверив, что я увижу настоящую жизнь жителей Понапе. Мой опыт в этом плане был весьма печален. Я уже несколько раз позволил втянуть себя в такие поездки для туристов в различных пунктах земного шара и всегда возвращался в полном разочаровании. Здесь все дело решил дождь, который разрушил мои планы самостоятельной экскурсии на Сокес. Оставаться в отеле не хотелось, а организаторы экскурсии предоставили нам микробус.

По дороге дождь прекратился, но пути назад уже не было, и... к счастью. Нас повезли в самую обычную деревню, с ее повседневной, ничуть не бутафорской жизнью. Общий вид деревни, как и повсюду на Понапе, очаровательный: невысокий берег реки или поймы, повсюду зелень. Деревенские жители заняты будничной работой. При нашем появлении началось движение, но вовсе не под лозунгом «Туристы идут — переодевайся индейцем!», а скорее «Приехали гости, поприветствуем гостей!» Деревня не спеша стала готовиться к приему гостей, а нам позволили разойтись по поселку, посмотреть окрестности.

Все происходило без спешки. Сначала симпатичный старичок с достоинством приветствовал нас и организовал ритуальное умащивание дорогих гостей. Когда наши торсы и впалую грудь молодого немца умастили благовонным кокосовым маслом, нам на головы возложили венки, сплетенные из душистых цветов. Однако во всех процедурах не было и тени фальши, какая чувствуется в подобных случаях на Гавайях или Таити, напротив — это было приятным для обеих сторон проявлением симпатии. Правда, я все-таки чувствовал себя несколько смущенным: ведь у нас, на берегах Вислы, можно увидеть с венком на голове только Балладину в Театре Польском, а вовсе не взрослого мужчину. Но я припомнил пиры римлян, описанные в «Камо грядеши», и перестал огорчаться своим довольно странным видам. Мне показалось, что японец в очках и в венке выглядит еще смешнее, чем я.

В деревне никто не обнаруживал ни недостойной суетливости, ни коммерческого интереса. Я имел возможность сколько угодно любоваться пальмовыми рощами и удивительно яркими цветами на кустарнике, а также угощался то вареными клубнями ямса, то кокосами или бананами, которые приносили дети. Бродя по деревне, я наткнулся на небольшой ангар; впрочем, это слишком сильно сказано, скорее сарай, в котором делали лодку с балансиром. Два пожилых островитянина строгали с внешней и внутренней стороны борта лодки, которые сверкали свежим деревом розоватого оттенка. Я заговорил с мастерами, но они покачали головами и что-то ответили. Вскоре появился юноша, тоже с венком на голове. Я попросил его стать нашим переводчиком. Мне хотелось знать, соблюдается ли теперь при постройке лодок магический ритуал, как это делалось в прежние времена.

— Конечно, — оживился выпускник городского колледжа. — Все начинается еще при выборе ствола дерева, а потом особенно тщательно соблюдается ритуал во время его транспортировки. Это решает вождь.

— А какие ритуалы совершаются до этого?

— Прежде чем срубить дерево, надсекают кору на уровне груди взрослого мужчины, под дерево кладут живую рыбку, немного таро, кусочек кокосового ореха и хором произносят заклинания.

— Этот обычай сохранился и сейчас?

— А зачем от него отказываться? Ведь лодка может сразу же утонуть.
Юноша не шутил, он говорил абсолютно серьезно. «Значит, местные обычаи еще не исчезли», — подумал я.

— Потом при перевозке ствола в деревню, до того как первый раз ударить топором по дереву, не говоря уже о церемонии спуска лодки на воду, все ритуалы
тщательно соблюдаются. Эта лодка будет готова примерно через месяц, оставайтесь, вам будет интересно посмотреть, как все происходит.

Я вежливо поблагодарил юношу за рассказ и пошел назад, туда, где в это время происходило что-то интересное.

Хижины, которые мы видели в Нетте, были прямоугольными в плане, но состояли, собственно, только из крыши и четырех поддерживающих ее стволов деревьев. Жизнь проходила у всех на виду, на циновках или рядом с ними. Женщины занимались плетением корзиночек, циновок и юбок из различных волокон. На Понапе по праздникам мужчины также надевают юбки.

Большую группу мужчин, именно так одетых, с торсами, блестящими от кокосового масла, и душистыми венками на головах, я встретил поблизости от центральной площадки деревни. Я истратил остаток пленки в кинокамере на красавцев островитян и тут же выругался с досады, потому что именно в тот момент из-за зелени деревьев появилась целая вереница женщин и девушек в таких же юбочках и веночках. Видимые различия касались только области грудной клетки. Однако мне не пришлось увековечить милую глазу картину, так как пленка кончилась.

Началось представление, вернее, праздник. Похоже наши хозяева сразу же забыли, что поют и танцуют специально для нас. Они пели для собственного удовольствия и готовились в течение двух часов к представлению, потому что вообще любят петь, им нравятся праздники ради самих праздников. Именно островитянам Океании, так же как индейцам Южной и Северной Америки, протестантские миссионеры нанесли огромный вред, запретив им петь, танцевать, веселиться, делать все то, что являлось естественной потребностью этих детей природы. Они заставили их петь псалмы и запретили ходить обнаженными, убили радость жизни, что значительно приблизило вымирание этих народов.

Первый танец, который нам показали, был довольно оригинален и исполнялся на возвышении с тремя ступенями, напоминающем трибуну стадиона. По европейским понятиям представление скорее похоже на выступление хора, чем на балет, однако это было все-таки нечто большее, чем пение. Приятная мелодичная песня сопровождалась синхронными движениями рук, которые играли существенную роль, так как подчеркивали мелодию, делали ее более выразительной. Но основным элементом номера были ритмичные удары дротиками о поручни трибуны, на которой происходило представление. На фоне девственного леса, ярких цветов, покрывающих берега, сцена казалась удивительно захватывающей.

Традиционный танец апеи — вершина искусства местных жителей. Затем начались другие танцы, уже не только на «спортивной» трибуне, но и просто на земле. Мужчины танцевали отдельно, а женщины — отдельно. Весь спектакль проходил в сдержанном, можно сказать, малодинамичном темпе. Не было резких прыжков, безумного вихря. Здесь все было легко, гармонично, мягко. Может, причиной тому — климат, а может, тропическая лень, но большинство танцев исполняется «в партере», сидя, лишь верхней частью корпуса.

Наша маленькая группа была очень довольна поездкой в Нетт. Весь обратный путь мы вспоминали то симпатичного старика вождя, то красивых детей, плавающих в маленьких лодочках по реке, с венками на головах, то представление и вкус плодов, которыми нас угощали. Тощего шведа особенно восхищали климат и потоки солнечного света, заливающие кокосовую рощицу на берегу реки.

В отеле «Поэнпэи» в 5 часов дня, за чаем, мы увидели новые лица. Оказывается, пока мы получали эстетическое удовольствие, самолет привез на остров новую группу туристов, несколько человек из них поселились в отеле. В основном американцы. А так как они всегда интересуются окружением, то представились всем, пожелав в ответ иметь обо всех присутствующих более или менее подробную информацию. Наиболее «подозрительным» показался мне американец с золотистыми, как у Балли Хайса, волосами и голубыми глазами по имени Роберт А. Росински. Мы сели в уголке отделанного тростником салона и довольно долго беседовали о мореходстве на Тихом океане, так как Роберт служил в какой-то маклерской фирме на Гавайях, получал, как утверждал, вполне приличное жалованье, имел жену-японку и троих почти взрослых детей.

— Вы знаете, я и даже моя жена не выдержали в Токио. Кроме того, жизнь там очень дорогая. Переехали на Гавайи и не жалеем, — сказал Роберт.

— Кажется, там довольно много американцев японского происхождения, так что, наверное, жена не чувствует себя одиноко?

— О нет. На континенте Гавайи называют даже «Малой Японией». Сейчас эта группа населения преобладает, в том числе и в экономическом отношении...

Добрых пятнадцать минут мы разговаривали обо всем и ни о чем — о цунами, о вулканах, о ценах и поездке в Гонолулу. Мистер Росински еще раз поинтересовался, действительно ли я из Польши, и казалось, что на этом наше знакомство закончится. Однако произошло иначе.

На следующий день мы случайно встретились в Колонии. Я был приглашен на ленч. За десертом, состоявшим из мороженого, Роберт как-то странно суетился, мялся, наконец, сказал:

— Джон, помню, у нас в доме — я родился в Детройте — говорили по-польски.

Давно это было. Скажи же, пожалуйста, что-нибудь совсем простое на этом языке. Мне интересно — пойму я что-нибудь или нет?

Я немедленно выполнил просьбу Роберта. Удивительно, но он понял меня! Для проверки я перевел свои слова на английский язык. Правильно! И началась игра. Мистер Росински был неутомим. Целый час я придумывал отдельные фразы, а Роберт переводил и был безмерно доволен. Может, со стороны наша несколько детская игра казалась удивительной, но мы были увлечены ею. Роберт сиял. Вероятно, вместе с языком он вспоминал картины из жизни родного дома. Мне тоже было приятно, и я проникался все большей симпатией к этому американцу.

— Знаешь, Джон, — Роберт хватил меня по плечу с силой парового молота, — я решил поехать в Польшу.

Это далеко, я знаю, но поеду. Покажу мальчикам их roots (1). Подожди, как это по-польски?..

— Корни, — подсказал я.

— Именно, корни, — с удовольствием подхватил маклер с Гавайских островов. — Это у нас сейчас модно. Ведь должны же они хотя бы раз взглянуть на страну, родом из которой их дед.

Роберт на минуту задумался и продолжал:

— Скажи, Джон, польские самолеты летают в США? — В нем на минуту пробудился практичный американец. — И какие даются льготы?

— Летают, дают сезонные льготы в рамках тарифов и наверняка что-нибудь сверх того. Напиши в «Лот», у них есть конторы в Нью-Йорке и Чикаго.

— Прекрасно, — обрадовался Роберт. — «я писать, писал, напишу», — старался свежеиспеченный поляк.

Больше всего Роберт неожиданно увлекся Кубари. Он с удивлением слушал мой рассказ о работе ученого и его заслугах в этом районе мира.

— Ты уверен в этом? — спросил он. — Кубари действительно был лучшим на Каролинских островах и жил здесь, на Понапе?

Научные достижения Кубари Роберт толковал, я бы сказал, в спортивных категориях, но он был поражен фактом, что поляк, работавший тут, признан в научном мире. Росински долго рассматривал со всех сторон памятник, к которому я же отвел его, и затем он решительно произнес:

— Надо бы его восстановить! Не правда ли?

Конечно, мистер Росински был прав, но памятник отдаляют от Польши половина земного шара, две уничтожительные войны и 100 лет. Однако с какой стороны ни посмотреть — Кубари определенно заслуживает внимания от страны, в которой, как он писал, «хотел бы найти покой на берегах Вислы».

— Роберт, ты знаешь, сто один год назад именно здесь в первый и последний раз было отпраздновано рождество по-польски? — не без некоторой рисовки спросил я.

— О, очень интересно! Я помню Детройт! Когда это было! — расчувствовался он. — Добрых сорок лет назад, помню, father («отец») и sister («сестра») пели special
songs (рождественские песни). Как давно это все было! Шел снег, под елкой лежали подарки. Но какое же рождество состоялось здесь? Ведь тут нет ни снега, ни елки.

— Вот как это происходило, — уверенно сказал я. — Кубари постарался, чтобы на столе стояли блюда, похожие на те, что традиционно подаются на рождество в Польше. Насколько я помню, ом писал о... клецках, жареной и вареной рыбе, курице, жарком из свинины, морских раках, салате, сыре, хлебе и чае, об ананасном и банановом торте...

— Я тоже очень люблю сладости, — заявил Роберт.

Несколько месяцев спустя после возвращения на родину я вспомнил свою встречу с Робертом Росински и решил снова просмотреть у Кубари то место, где он описывал рождество на Понапе в 1876 г.

В декабрьскую жару под сенью пальм, когда солнце стояло в зените, мой земляк мечтал о морозе, снеге, санях, звоне бубенцов. Чтобы как-то заглушить тоску, он решил устроить рождественский праздник, на который пригласил около 80 человек. Прием должен был состоять из двух частей: первая — для домашних (прислуга и друзья еще с Самоа), вторая — для гостей. По традиции все получили рождественские подарки.

Приглашенные местные жители, обожающие веселье и праздники, стали сходиться вскоре после полудня. Их ждал импровизированный стол, покрытый вместо скатерти листьями папоротника, бананового дерева и куркумы. Здесь лежали жареные поросята, ямс, сладкий картофель и другие местные деликатесы. Всем мужчинам преподнесли по бутылке джина. Кубари писал, что произнес перед ними поздравительную речь с традиционными пожеланиями успехов в будущем году. Потом «я выпил за их здоровье бокал водки, который обошел весь круг гостей, за исключением женщин». Обычай запрещал женщине есть и пить из одной посуды с мужчиной. После обильного рождественского ужина и выпивки перед взором гостеприимного хозяина развернулось зрелище, которое нигде и никогда не сопровождало рождественские праздники.

Вот что писал об этом Кубари:

«Тем временем водка сделала свое дело. Все стали громко петь и танцевать. Поднялся такой тарарам — просто страх. Наконец, когда ритм танца и пения, так же как грохот, издаваемый с помощью кенсервных банок, стал подобен безумному исступлению, двое танцоров вскочили на стол, схватили связку заранее приготовленных копьев. Они угрожали ими остальным танцорам, которые всячески демонстрировали им свое презрение и отсутствие страха вызывающими минами, прыжками и воплями. Внизу и на помосте начался дикий танец: двое метали копья в танцующих, а те с невероятной ловкостью уклонялись от них. Это была в своем роде прекрасная картина, но в то же время и страшная; пришлось пойти на „диверсию" и пожертвовать pro publico bono (почтеннейшей публике) котел чая. Так прошла ночь».

Единственное за все времена празднование рождества на Каролинских островах удалось на славу.

(1) Roots — «крыша», «корни» (англ.).

 

4. День с хранителем музея

5. Нан-Мадол

 

Из книги: Я. Вольневич, Люди и атоллы, М., 1986. (Janusz Wolniewicz LUDZIE I ATOLE (czyli wedrowki po Mikronezji) Warszawa 1982)

Перевод с польского Л.С. Ульяновой


Внимание! При использовании материалов сайта, активная гиперссылка на сайт Карлики.ру обязательна! Желательно, при использовании материалов сайта уведомлять авторов сайта!


Все флаги в гости будут к нам! (Посетители сайта Карлики.ru из разных стран)

free counters


 

 На главную страницу раздела о Микронезии


Новое на сайте
26.09.НОВЫЙ РАЗДЕЛ - Карликовые страны на открытках

16.06. Понапе - сад Микронезии Рассказ о Маршалловых Островах
14.06. Трук - Гибралтар Тихого океана Люди и атоллы
08.06. Рассказ о Палау